Как даётся запах чёрного золота

Печать 15х20 9шт111

В современном мире с приходом новых технологий ручной труд всё чаще заменяют машины. В таких условиях работать стало проще и, что немаловажно, быстрее. Но остаются и такие профессии, где без физических усилий человека не справиться. Одна из них есть и в нашем угледобывающем крае. Шахтёрский труд в Кузбассе считается чуть ли не региональной профессией, ведь Кузнецкий угольный бассейн обеспечивает твёрдым топливом не только Россию, но и ряд стран мира. А добывают это богатство всё те же местные работяги, храбрые кузбасские шахтёры. К сожалению, побывать под землёй и тем самым поистине оценить их вклад в нашу тёплую жизнь под силу далеко не каждому. А вот узнать о тонкостях профессии и доблестном труде из первых уст вполне реально. О том, как дышится под землёй, нам рассказали сразу три представителя профессии, заставшие угледобывающую промышленность в разные периоды жизни нашей страны.

Начало пути

Вчера, сегодня и завтра принято считать, что работа в шахте одна из самых опасных и самоотверженных. На долю угольщиков ежедневно выпадает физический труд в непривычных условиях, а также риски, связанные с угрозой жизни. Но ведь сами выбрали профессию, скажете вы. И будете правы! Выбрали, и с достоинством воинов несут свою службу.

Шахтёрский день начинается независимо от времени суток: всего в шахте четыре смены. Сегодня, к примеру, по плану к первой, а значит к восьми утра, завтра – к четвёртой в два часа ночи. График работ составляется заранее и варьируется на каждом предприятии, поэтому подстроить привычный режим суток для опытного угольщика не проблема. Как минимум за час до начала смены шахтёр уже на месте: начинается рутина. Перед спуском на непосредственно рабочее место необходимо облачиться в робу, получить наряд, пройти предсменный медосмотр. Дальше служебный автобус доставляет бригады угледобытчиков до спуска в лаву: такая дорога порой занимает до 40 минут. Первая ремонтно-подготовительная смена, пожалуй, самая ответственная и массовая. Только в это время на участке до трёх слесарей, шесть проходчиков и горнодобывающий мастер. Эти ребята справляются с возникшими за сутки проблемами и подготавливают рабочее место для последующих горняков, в числе которых также будет слесарь, но уже один. Ведь в современной шахте полно электрического оборудования, и если случится малейшая неполадка – добыча угля приостановится: здесь проблему необходимо решать максимально быстро! С такой работой отлично справляется уроженец Крапивинского района, слесарь Костромовской шахты г. Ленинска-Кузнецкого Павел Заворин. Павел в профессии совсем недавно. В свои двадцать лет юноша уже полтора года ответственно несёт службу на боевом посту. По его словам, смены бывают разные: порой и присесть некогда! Но молодой специалист и не думает жаловаться, напротив, о работе рассказывает с живым интересом, но при этом складывается ощущение, что перед тобой шахтёр с, как минимум, десятилетним стажем: уверенный и непринуждённый.

-  С самого детства я любил изучать электрооборудование. Помню, ещё в дошкольном возрасте взял у папы паяльник и починил моторчик от детской машинки. Так и повелось! В школе интересы не изменились, и уже после девятого класса я поступил в Ленинск-Кузнецкий горнотехнический техникум. Четыре года учёбы пролетели стремительно, и в январе прошлого года я впервые спустился в шахту. Помню, первая мысль промелькнула: оказывается, здесь и дышать можно! Для меня стало неожиданностью то, что под землёй есть воздух. Тогда, проходя практику, я научился многому у своего наставника. Появился интерес к подземной работе, думал: а что будет дальше?

Практика, как и учёба, подошла к концу, и молодому слесарю предложили остаться в угледобывающей промышленности уже на постоянной основе. «Свои» люди в шахте всегда нужны! Последние летние студенческие каникулы Павел Заворин встретил уже на работе. В это же время поступил в Кузбасский государственный технический университет. Учиться шесть лет, но Паша никуда и не торопится. За это время планирует «набить» руку, перенять опыт старших коллег.

- С первого спуска в шахту понятно: или твоё, или однозначно  нет, – рассказывает Павел Заворин. – Ведь выбирая профессию угольщика, надо сразу осознавать, что под землёй ты будешь находиться всю рабочую смену. А это тёмное замкнутое пространство, которое на десятки метров перед тобой пробивает яркий свет фонаря на каске.

Чуть ли не первое место в подземном труде занимают взаимоотношения в коллективе. «Зелёного» слесаря в своих рядах закоренелые угольщики встретили настороженно, но, стоит показать себя в работе (а главное здесь не бояться физического труда и выручать товарища в случае необходимости), и ты – свой. Так получилось и у Павла.

- Работая в угледобывающей промышленности, нельзя руководствоваться эмоциями. Каждый шаг должен быть продуман! Зачастую все несчастные случаи происходят по вине человека – из-за грубых нарушений техники безопасности. Не так давно на нашей шахте от удара током погиб слесарь: начал выполнять задание не по наряду. Отсюда и такие печальные последствия – что и напарник не поможет! – подытожил слесарь.

 

Какая она, подземная жизнь?

Действительно, о первостепенной значимости техники безопасности говорит каждый шахтёр, с кем нам довелось пообщаться. И здесь правила ТБ не только на бумаге: они выведены кровью сотен и тысяч угольщиков, чьё дыхание прекратилось там, под землёй. Не раз чувствовал приближение смерти и шахтёр с многолетним стажем, житель п. Зеленогорского Владимир Новиков. В арсенале нашего земляка не одна история невероятного спасения, хотя тогда и казалось, что это конец. Выбирался, выкарабкивался и продолжал свой нелёгкий путь: чего только не вытерпит русский работяга! Владимиру Викторовичу было суждено попасть в шахту. В городе Копейске Челябинской области, где родился Владимир Новиков, с работой было непросто. А шахтёрский труд в то время, впрочем, как и сейчас, считался поистине мужским – там были самые храбрые представители сильной половины человечества. Так и в семье Владимира – все мужчины трудились в угольной отрасли: и папа, и дядя, и даже родной брат.

- После окончания Копейского горного техникума трудовой путь начал в «Челябинскугле». Как сейчас помню: 19 мая впервые спустился в шахту, мне и 18 лет не было! Полгода учебной, а затем три месяца преддипломной практики, и я приступил к работе горного электрослесаря. Вскоре отслужил в погранвойсках советской армии, а по возвращению создал семью, появились дети. В 1987 году меня пригласили на комсомольскую молодёжную стройку Крапивинского гидроузла. Здесь была работа и возможность получить квартиру. Так и перебрались с семьёй! – улыбается Владимир Новиков.

В нашем районе мужчина приступил к работе плотником-бетонщиком. На шахте в то время трудились около ста человек, и устроиться туда мог далеко не каждый, была большая конкуренция: хорошие зарплаты и достойные поощрения. Так, в конце 80-х годов начались прямые поставки угля в Японию, а это значит, что у Крапивинских шахтёров появилась возможность в числе первых получить зарубежные товары: профессия угледобытчика стала ещё престижней!

- До 2000 года я сменил несколько рабочих мест. Крапивинская шахта тогда «лежала» (добыча угля не велась, прим. авт.) несколько лет. В начале нового века сменилось руководство, начали набирать новый коллектив, в числе которого я и устроился горнорабочим очистного забоя. Так прошли три года жизни. Последующие три года я проработал на золотодобывающей шахте вахтами, а затем вернулся на прежнее место и спустя время занял должность помощника начальника участка. В 2007 году я попал в аварию, травмировался. Произошло это зимой, в третью смену. Из-за поломки конвейера уголь не мог отгружаться из шахты. Чтобы работа окончательно не «встала», нашей бригаде пришлось выполнять определённые манипуляции. Когда мы привели всю технику в рабочее состояние, нужно было не допустить дальнейших пробуксовок ленты, и для этого я отправился «кидать» на барабаны инертную пыль. Убрал ограждения и подошёл слишком близко, тем самым нарушил технику безопасности. В какой-то момент меня задело лентой и в барабан! Оторвало руку, но, к счастью, удалось пришить.

Владимир Новиков не стал вдаваться в подробности и рассказывать о своих чувствах в ту злополучную смену. Но эту историю мы слышали и от его коллег. Кто испытал больше эмоций в ту ночь – сказать сложно. У самого пострадавшего случился болевой шок. Смена, находившая в шахте, нашла оторванную конечность дальше по конвейеру от места трагедии. Может, решающую роль сыграло время года и мороз, а может, угольщики сами успели определить её в холод – умелых хирургам Ленинск-Кузнецкого медицинского комплекса «Лесной Городок» удалось пришить руку. Дальше Владимира Викторовича ждало долгое восстановление. Мужчина так и не смог вернуться к прежней работе, а для остальных шахтёров такая трагедия послужила наглядным примером важности соблюдения техники безопасности. После Владимир Новиков приступил к менее травмоопасной, но более ответственной работе диспетчера шахты «Зеленогорская-Новая». А спустя полтора года добыча угля в нашем районе приостановилась, и мужчина устроился на работу диспетчером в «Кузбасскую энергосетевую компанию», где трудится и сегодня. На вопрос, хочет ли опытный шахтёр вернуться в прошлое и выбрать другую профессию, менее опасную, мужчина рассмеялся.

- Я часто вспоминаю о том дне, когда пришёл на распределение. Раньше же на работу отправляли в зависимости от способностей и наличия мест. Учился я достойно, и мне предложили отправиться в столицу нашей страны, с последующей пропиской и жильём. Тогда Москва считалась обычным городом, и я решил остаться в родном Копейске. А где бы были мои дети, внуки, моя семья, прими я тогда другое решение? Где бы был я? Думаю, что жизнь сложилась так, как сложилась, и всё идёт должным образом.

В памяти Владимир Викторович хранит множество жизненных историй, в которых наш герой находился на волосок от смерти. Сегодня он рассказывает об этом с улыбкой, ведь всё уже позади, а те эмоции постепенно угасают.

- Однажды я работал в вертикальной выработке (в так называемом бетонном колодце) глубиной порядка 600 метров, – вспоминает горняк. – Мы с напарником спустились в шахту в бадье (подобие металлического ведра), вокруг нас по периметру было сложено 250 метров кабеля, который и нужно было проложить по стволу. Здесь же был специальный канатик, при помощи которого мы могли передать сигнал машинисту. Потянуть за него один раз означало остановку бадьи, два – вверх, три – вниз. Каждые три метра «стоп» для размещения кабеля. Когда работа была частично сделана и порядка 70 метров провода оказалось на своём месте, мы вновь потянулись к канату, чтобы спуститься вниз ещё на три метра. Подаём один сигнал, затем второй и на этот моменте тросик неожиданно обрывается, а значит, машинист получил задание везти нас наверх, а не вниз, как предполагалось. В это время в бадье всё ещё оставалось более ста метров кабеля, которым нас и начало зажимать! Уже и не помню, какими усилиями нам удалось от него избавиться, но слово «стоп» мы кричали так громко, что ещё пару дней после я не мог говорить – голос потерял!

Наверное, практически у каждого опытного шахтёра есть жизненная история, когда его засыпало. Такое случалось и у Владимира Новикова.

- Мы с двумя напарниками проводили взрывные работы, было это уже на шахте Крапивинского района. Я выдернул металлическую стойку и вышел на грудь забоя, здесь-то на меня и обрушилось метров шесть-семь кровли. Меня и не видно было под породой. Я попробовал приподняться, плечи  – вверх, а голова ещё глубже уходит! Испугаться и не успел. Спустя время, когда откопали, пришло осознание. К тому же, меня завалило сыпучкой, а совсем рядом, буквально на шаг впереди лежала глыба породы. Находись я в этом месте, сейчас бы уже и не разговаривал, – пожал плечами Владимир Викторович.

 

Кто куда, а я – в шахту!

Ещё один наш герой, знающий угледобывающую промышленность с разных сторон в периоды её становления – житель г. Ленинска-Кузнецкого, бывший директор шахты «Зеленогорская – Новая» Юрий Викторович Белоглазов. С самого детства мужчина знаком с подземным трудом. Конечно, спустился в лаву он только после окончания горного техникума, но мама и папа, работающие на одной из шахт города Ленинска-Кузнецкого, конечно же, посвящали в тонкости профессии.

- Я окончил десять классов школы и, как, наверное, и у многой молодёжи, большого желания продолжать учёбу не было, но устроиться на работу не получилось из-за юного возраста. Поэтому я и поступил в Ленинск-Кузнецкий горный техникум. Обучение пришлось прерывать на два года – служил во Владивостоке, а вернувшись и окончив учебу, приступил к работе в шахте «Полысаевская», где трудился 17 лет своей жизни. После техникума продолжил обучение в Московском горном институте.

Юрий Викторович начинал с простого – трудился на должности горного мастера участка вентиляции. Дальше вверх по карьерной лестнице. Сейчас – на пенсии, но от шахтёрских дел так и не отступил.

- Мы умели переживать, и «товарищ» было не просто слово. Мы действительно приходили друг другу на помощь, всегда плечом к плечу, рядом. И не только на работе! Сейчас мир устроен немного иначе, интересы другие, но то время я вспоминаю с теплотой. В угледобывающей промышленности коллектив тоже имеет огромное значение. Конечно, в первую очередь нужно надеяться на себя, но и от товарищей отрываться не стоит. Как показывает практика, в крепкой команде результаты всегда лучше, показатели – выше!

Несомненно, шахтёрский труд один из самых тяжелых как морально, так и физически. Здесь нет случайных людей, выдерживает подземную работу далеко не каждый. Почётная привилегированная профессия откладывает свой ни с чем не сравнимый отпечаток, особый блеск в глазах. Как сказал Юрий Белоглазов (и эти слова, без сомнений, запали в душу):

- Шахта – это воздух, который не сравнишь ни с чем! Он своеобразный, до боли знакомый, до боли свой, родной.

Шахтёр с многолетним опытом не раз отметил, что в жизни всё идёт так, как и должно. Эту же мысль высказали и другие герои нашего экскурса в жизнь угледобытчика. То, с чем ежедневно приходится сталкиваться труженикам подземных недр, не укладывается в сознании. Шахтёрами не становятся, шахтёрами – рождаются. Такой вывод можно сделать из нескольких бесед с представителями этой профессии. Каждый из них или когда-то ступал или продолжает героически идти на риск. Эти ребята самоотверженно подвергаются опасности, доставляя тепло в наши дома. Их не пугает кромешная темнота, и темнота не только физическая – ведь многие из тех, кто так и не увидел свет после крайнего забоя – остаются под землёй. Кстати, шахтёры не используют выражение «последняя смена». Для них смена бывает только «крайней». Это  своего рода суеверие, которое помогает обрести хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне. И в преддверии празднования такого значимого, особенно для нашего региона, дня хочется пожелать одного: количества спусков, кратных количеству подъёмов.

 

Это интересно

Грудь забоя – передняя часть рудничного забоя, продвигающаяся вперед по мере выработки горной породы.

Это важно

Лава – традиционное русское название подземной очистной выработки, в которой производится добыча полезного ископаемого, протяжённостью от нескольких десятков до нескольких сотен метров. Один бок лавы образован массивом угля (забоем лавы), а другой — закладочным материалом или обрушенной породой выработанного пространства. Имеет выходы на транспортный и вентиляционный выемочные штреки или на просеки.

 

Анна ЛОГИНОВА.

Просмотров всего: 82 , сегодня: 1

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.

*



три × 2 =